Сначала удочерим девочку, а потом родим сына

родители и ребёнок

Девочка падала в грязь, в лужи и на глазах у изумленных прохожих билась в истерике. Порой посторонние люди, не выдерживая этого зрелища, бросались ее поднимать. Эвелина впадала в это жуткое состояние всякий раз, когда слышала слово «нет», и никакие слова и действия не могли на нее повлиять

Едва Виктории исполнилось 19, они с мужем Иваном взяли на воспитание девочку. Тогда родственники и друзья молодой пары восприняли этот поступок как сумасбродный и необдуманный. Никто не мог понять: зачем брать чужого ребенка, да еще в столь юном возрасте, если можно родить своего? Тем более что девочка такая «трудная»... Но вот прошло два года, и близкие уже не представляют, что рядом с ними могло не быть этой малышки.

Царевна Несмеяна

В один из теплых летних дней в нашей с мужем жизни начался новый отсчет времени — мы шли в круглосуточный детский садик знакомиться с будущей дочкой, трехлетней Эвелиной.

Лина была очень нелюдимой девочкой, не хотела никого к себе подпускать и практически не умела разговаривать. Попытки наладить с ней контакт поначалу ни к чему не приводили. В то время Лина была на попечении бабушки, которая воспитывала еще троих внуков 9-ти, 12-ти и 14-ти лет — родных братьев и сестричку Эвелины. Татьяна Семеновна сама пришла в Центр «Приемная семья» с просьбой забрать младшенькую, поскольку заботиться о четырех внуках она уже физически не могла. Родная мама оставила детей по каким-то одной ей известным причинам, ее лишили родительских прав, а об отце и вовсе никто ничего не знает.

Около двух недель мы с Ваней проведывали Эвелину в саду, потом стали брать ее к себе домой на выходные, а спустя месяц по решению опекунского совета забрали ее окончательно. Лина сразу стала называть нас мамой и папой, но истинный смысл этих слов она поняла гораздо позже. Первые полгода девочка называла мамами абсолютно всех женщин, с которыми сталкивалась. Именно тогда с ней было очень трудно. Ведь три года с ребенком фактически никто не разговаривал, не играл, не гладил по головке... На весь окружающий мир у Лины была одна защитная реакция — она с криком падала на пол и билась головой. Это было ежедневно и практически ежечасно: дома, в садике, на улице...

Исцеление любовью

Через два месяца, прошедших в напряжении, я обратилась за помощью к психотерапевтам. Вскоре занятия со специалистом, помноженные на наше родительское терпение, начали давать результаты. Врачи заверили нас, что девочка психически здорова, просто отстает в эмоциональном развитии. Принимая во внимание ее прошлое, это неудивительно. Сейчас приступы у Эвелины практически прекратились. Дома она ведет себя как все нормальные уравновешенные дети. А вот в садике неприятные инциденты еще случаются. Дело в том, что дочка очень хорошо чувствует людей. Если она видит, что человек от нее внутренне отгораживается, она включает свой вид защиты от не совсем дружелюбного, как ей кажется, мира. Но если с эмоциями не все гладко, то в интеллектуальном плане дочка очень выросла. Теперь она неплохо разговаривает, во всяком случае, ее без труда можно понять.

Тепло домашнего очага

В моей жизни было достаточно событий, которые побудили меня взять на себя заботу о ребенке, лишенном родительского тепла. Я выросла с этой мыслью — отогреть и воспитать хотя бы одного обездоленного маленького человечка, и, наверное, поэтому мой поступок не кажется мне таким уж жертвенным.

Когда мама развелась с отцом, мне было 4 года. Вскоре после этого она нашла хорошую работу, но, к сожалению, вдали от дома, в Чернобыле, из-за чего ей надолго приходилось уезжать. Я же оставалась дома в Херсонской области и жила попеременно у разных родственников — бабушек, крестных, тетей и дядей. Когда мне исполнилось 6 лет, мама снова вышла замуж, и мы переехали жить в Киев. Родители продолжали работать в Чернобыле, а я стала учиться в интернате с девочками и мальчиками, родители которых, подобно моим, из-за работы не могли проводить с ними все вечера и выходные. Но было в нашем классе и несколько детей-сирот. Я испытывала к этим обездоленным ребятам сильное чувство сострадания, и мне уже тогда хотелось что-то для них сделать. Но что?

За и против

После школы я поступила в медучилище, а окончив его, устроилась на работу в детский дом. Как раз тогда мне в руки попала книжка «Депривация в детском возрасте» — о том, почему лишенные родительской любви дети слабее и менее развиты, чем их сверстники, у которых есть семья. Из этой книги я узнала о существовании детдомов семейного типа, где родители воспитывают около десяти приемных малышей. Создание такого дома стало моим заветным желанием, а работа в социальной службе с брошенными и сбежавшими из дому ребятами только укрепила его.

Мы были женаты с Иваном всего несколько месяцев, когда я объявила ему о своем намерении взять Эвелину, хотя готовила его к этому задолго до свадьбы. Возможно, во время наших бесед на эту тему он до конца не верил, что мне хватит смелости осуществить задуманное. Однако узнав, что мои заветные желания не имеют ничего общего с норковой шубой, квартирой и машиной, он был очень тронут, а позже признак», что именно за широту души меня и полюбил. Фактически Ваня был единственным из близких мне люден, кто разделил мои взгляды. А вот мама и отец были просто шокированы. Конечно же, они отговаривали, просили хотя бы несколько лет подождать, встать на ноги, прежде чем идти на такой ответственный шаг... Но меня уже ничего не могло остановить...

Родные души

Когда мы взяли к себе Лину, то жили в однокомнатной квартире с моими родителями. Вскоре стали снимать отдельное жилье. Мама моего мужа, живущая в Ростовской области, не сразу узнала, что в нашей семье произошло пополнение, — только когда приехала в гости. Помню, при встрече она вела себя очень сдержанно, ничем не выдавая неодобрения, хотя Лина ей тоже устроила «концерт» с паданием на пол и криками. Тогда свекровь нам так ничего и не сказала, а вот отцу моему с осуждением заметила: «Как вы могли это допустить?!» Но вот прошло уже больше двух лет с тех пор как мы стали называть Эвелину своей дочерью, и все изменилось.

Моя мама, которая не хотела становиться приемной бабушкой, к тому же такой неспокойной внучки, теперь просто не мыслит жизни без нее. И именно она лучше других находит с дочкой общий язык. Свекровь также очень привязалась к девочке и не раз просила нас привезти Лину к ней в гости, оставив на целое лето. Мы с мужем очень благодарны родителям и за то, что они впустили девочку в свое сердце, и за то, что очень помогают нам во всем.

Прошлым летом мы всей семьей гуляли по городу. Моя мама первая обратила внимание, что нас уже долгое время преследует какая-то женщина с собачкой. Это была мать Эвелины, так похожая на свою дочь, что сомнений в их родстве ни у кого не возникло. Женщина узнала в девочке свою дочь, услышала имя, которым сама ее назвала, и стала ходить за нами по пятам. Она даже не знала, что у ее ребенка уже новая семья, была растеряна и подавлена. Мы немного поговорили, и я почувствовала, что у нее в душе пустота. И знаете, даже ощутила к ней жалость — она ведь не видит, как растут ее малыши. Не знаю, почему она оставила всех своих четверых детей, но уверена, что она не стала от этого счастливей... А нам с мужем для полного счастья нужна большая семья. Хотим усыновить еще одного малыша, а потом уже родить и своих детей

"Сначала удочерим девочку, а потом родим сына" Понравилось? Поделитесь с друзьями!

Анастасия Григорьева

Анастасия Григорьева

Я знаю, что такое выбросить из своей жизни что-то совсем не нужное, отказаться от вредной привычки — дело вообще плёвое.

Другие записи из этой рубрики...

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Комментарии проходят премодерацию и будут опубликованы после проверки, если они не нарушают правила сайта.

Do NOT follow this link or you will be banned from the site!