Оставайтесь с нами
Женская история

Семейные ценности

семья и собака

Семейные ценности – это фотография, где он, она, ребенок и домашнее животное, например собака. Вот такая благодать. И если убрать с фотографии кого-то из представителей гомо сапиенс, то благодать будет, без сомнений, неполной. А если собаку?

Одни говорят: «Собака — это не человек, так что будьте проще». «Конечно-конечно, — подхватывают другие, — собака — это не человек, а намного лучше».

Я не знаю, кто из оппонентов прав. А вы?

Джефф

Из-за поворота неожиданно появился нехороший человек, от которого пахло алкоголем. Рядом с ним трусила облезшая полуболонка, которая при виде нас с тобой отчаянно затявкала, срываясь на визг. Ты поспешно рванула меня за поводок. А я, между прочим, обиделся. Ты зачем меня рванула? Я что — полезу с ней драться? Разве я так похож на полуболонку, хозяйка?

Хочешь, я расскажу тебе, что она говорит? Она визжит: «Смотрите все, какой у меня крутой хозяин! У меня самый крутой на свете хозяин! Когда мой хозяин вас всех заберет, я буду ему помогать, и мы с ним вместе будем самые крутые, понятно?» Вот приблизительно этот текст, если убрать неприличные выражения, сейчас и пытается прогавкать эта невзрачная тявка. Ты, Полина, всерьез думаешь, что я стану обращать внимание на этот мелкособачий бред? Давай мы с тобой лучше тихонько посмеемся над убогими. А еще лучше — давай не будем ни над кем смеяться, а поедем на озеро. Ты будешь бросать летающую тарелку, потому что мне нужно быть в форме. А я буду заставлять тебя бегать вместе со мной, потому, что тебе нужно быть в форме тоже. А потом мы с тобой плюхнемся в воду, и будем сидеть там час или даже два. Ты, конечно, будешь приближаться ко мне в воде очень осторожно, не понимая, что я скорее утону, чем поцарапаю тебя когтями, пусть даже и случайно. А потом я подойду вплотную к твоему полотенцу, стану отряхиваться, а ты будешь кричать на меня, чтобы я отошел в сторону. Но я сделаю вид, что не понимаю, потому что знаю — ты не сердишься. И, между прочим, я иногда тоже могу покапризничать. Я ведь не злоупотребляю этим, как всякие полуболонка, правда?

А потом мы устроимся под деревом, ты поделишься со мной вкусным бутербродом, я положу тебе морду на колени, и мы будем смотреть, как по воде непонятно почему идут круги. Наверное, из-за этих мелких зверюшек, которых мне никак не удается поймать зубами... Мы с тобой долго так просидим — ты можешь смотреть на воду бесконечно, а значит, и я тоже.

Я не знаю, о чем будешь думать ты, но я буду вспоминать, как вот точно так же клал тебе морду на колени, будучи еще совсем глупым, как взрослая полуболонка, щенком. Ты рассеянно чесала меня за ухом, и все становилось правильно. Я уже давно не щенок, и даже в последнее время стал что-то не очень хорошо себя чувствовать, но когда ты привычно-рассеянно снова чешешь меня за ухом, все снова становится правильно.

А этот мужчина... Знаешь, даже если бы я умел говорить по-человечески, я ни за что не сказал бы тебе, что этот человек — плохой. Никогда бы не сказал. Потому что я тебя, во-первых, слишком люблю, чтобы причинить тебе боль. А во-вторых, ты всегда права. Даже когда ошибаешься.

Полина

Я хотела, чтобы у меня была собака, сколько себя помню с самого раннего детства. Впрочем, «хотела» — это слабо сказано. Я притаскивала домой каждую псину, по той или иной причине сочтенную мной бесхозной. Тянулась погладить каждую собаку, встреченную на улице, невзирая на размер и породу. Залистала до дыр все книги по собаководству в школьной библиотеке.

Родители не разделяли моего энтузиазма. Кажется, им было вполне достаточно двух работ, дома, троих детей и общественной нагрузки по партийной линии. Щенки безжалостно выдворялись за порог, поглаженным собакам выносился суровый приговор «Поля, отойди, у нее блохи» (владелец одного мастифа, очень холеного и породистого, пытался что-то возразить, но от возмущения на него напала страшная икота. Надеюсь, сейчас с ним все нормально).

Но в пятнадцать лет я взбунтовалась. Заявила родителям, что ни в какой десятый класс я не пойду, а поступлю в зоотехникум, выучусь на ветеринара и у меня будет столько собак, сколько я захочу. Родители сначала покричали, потом повзывали к моей совести, но в итоге сообразили, что я настроена серьезно, и согласились на собачку дома, только в техникум не ходи, непутевая дочь, доучись спокойно. Естественно, с условием, что заниматься собачкой, кормить, выгуливать и убирать я буду сама. «И если мы, хоть раз увидим ее в спальне — выставим за порог обеих. Понятно?» — «Понятно», — кричала я, боясь спугнуть свое счастье. Я бы и на манную кашу с комочками вместо завтрака, обеда и ужина согласилась. И не пожалела бы об этом ни разу.

Надо отдать должное моим родителям, их слова никогда не расходятся с делом: щенок появился в доме через неделю после этого разговора. Они, кстати, как-то незаметно для себя втянулись в обсуждение породы, имени и места для подстилки и мисок. Отец взялся выгуливать щенка ночью, а к маме Джефф подлизался, чуть ли не с первой секунды, и гонять его с родительской кровати на самом деле пришлось мне. В итоге, когда через два года я собралась переезжать в Киев, чтобы поступать в институт, Джеффа ни в какую не хотели отпускать со мной.

— Поля, не придумывай. Ну, как ты себе это представляешь? С собакой, в чужом городе, на съемной квартире? Ты все равно будешь приезжать на выходные, Джефф тебя дождется.
— Мама, нет. Мы с Джеффом расставаться не собираемся. Правда, Джефф?

Пес вывалил язык до пола и заколотил хвостом.

Уехали мы все-таки вдвоем. Мотались по съемным квартирам, несколько недель прожили в общаге, а одну ночь так и вовсе на железнодорожном вокзале, но не расставались, ни на день. Ко мне прилипло прозвище «дама с собачкой», но я совершенно не обижалась.

Так прошло десять лет. Я нашла работу, окончила институт, выросла, как специалист и, наконец, начала зарабатывать, столько, что смогла позволить взять квартиру в кредит. Джефф же в свою очередь взял полтора килограмма медалей на выставках и соревнованиях, наделал почти сотню щенков, потерял к процессу всякий интерес и превратился в грузного пожилого пса с седой мордой.

А Юрка... Да, я знаю, что он не любит Джеффа. Но у них, в конце концов, нормальная среднестатистическая мужская ревность, я понимаю это и не вправе осуждать, ни одного, ни второго. Рано или поздно они поймут, что я люблю их обоих. И так же я уже совсем скоро буду любить своего сына.

Юрий

Меня от него тошнит. Меня тошнит от него. И не только в переносном смысле, но и в самом прямом. Что в этом мире может быть ужаснее запаха старой мокрой псины? В сотый раз я поймал себя на том, что запихиваю в себя объективно бесподобную Полинкину кулинарию через силу, стараясь повернуть нос к распахнутому окну и не вдыхать этот тошнотворный запах, которым, кажется, пропахли даже тарелки.

А сын? Он родится уже через несколько недель, он должен с рождения привыкать к этому ужасу? Почему Полина не желает меня слушать? Ведь, если объективно, собака — наш единственный повод для ссор. Старое, облезшее, больное яблоко раздора, которое меня на дух не переносит. Впрочем, это взаимно.

Нет, я честно пытался. Кормил его и гулял с ним, когда Полина уезжала. Я даже лапы ему мыл, чтобы не следил по квартире, но я не понимаю, почему моя жена получает удовольствие от этих процессов? И никогда не пойму. Это собака, это не человек.

За окном ночь, супруга на сносях, но она не дома. Она в ветеринарной клинике с утра. И я, конечно, сейчас поеду туда тоже. Я сегодня уломал инвестора, я сегодня свернул две горы и повернул десяток рек вспять, сейчас хочу полежать с бокалом виски на диване или без бокала, но — полежать. Но этого не будет. Потому что я сейчас доем через силу, вымою посуду и поеду за женой.

Полина встречает меня в холле клиники и отчаянно хватается за мою руку. Господи, какая она бледная...

— Что случилось?
— Началось, — шепчет жена и кивает на живот.

Я хватаюсь за голову, а дальше — как в тумане. Скорая, каталка, строгие медсестры — властелины мира, Полинкино тихое «я боюсь», мое глупое «все будет хорошо», и ее увозят в глубину тусклого коридора.

Я сижу в приемном покое, тупо смотрю на бездарный рисунок в раме напротив и не помню, о чем думаю. Из ступора меня выводит звонок мобильного. Мальчик, три шестьсот, все в порядке, все здоровы. Я не успеваю закричать «ура», я не успеваю расцеловать весь мир, когда Полина просит уехать из роддома и забрать Джеффа из клиники... Какой Джефф? У меня родился сын!

Но я, конечно же, еду. Потому что я очень люблю свою жену.

Ветеринарный врач по имени Лариса избегает встречаться со мной взглядом. Все плохо. Собака старая, паралич задних лап, видимо, постоянный. Джефф — очень тяжелый инвалид, ему нужна длительная реабилитация, огромные финансовые затраты и никаких гарантий.

— То есть его нужно будет носить на руках на улицу? Или существуют памперсы для старых собак? — я уже почти кричал.
— Ну, — замялась Лариса, — зачем же так? Вы можете сделать для него тележку, на которую крепится задняя часть тела. Собака может быть очень активной и прожить еще несколько счастливых лет. Это уже немало.

Я смотрел на лежащего Джеффа, Джефф смотрел на меня. В его взгляде была настоящая, человеческая ненависть. Мне стало не по себе, и захотелось немедленно отвести глаза от стола. Но Джефф отвернулся первым. Теперь он смотрел в окно и тоскливо завыл. Могу поклясться, он звал Полину.

— Что скажете? — подала голос Лариса.
— Мне нужно подумать, — ответил я и быстро вышел из кабинета.

Собственно, решение я принял уже давно, просто мне надо было хоть на пять минут остаться в одиночестве, перед тем как это решение озвучить.

— Ну, что вы скажете? — вышла ко мне Лариса примерно через час.

А я поднялся и твердо сказал: «Да».

Вместо эпилога

По зеленой аллее бульвара шла молодая пара с коляской. Женщина чуть наклонилась к ребенку и тихонько щебетала с ним. Мужчина шел рядом и с ревнивой улыбкой наблюдал за процессом. А навстречу паре бежала собака. Большая, серая с подпалинами, вислоухая и в ошейнике. Видимо, оторвалась от хозяина и решила пробежать пару сотен метров в одиночестве.

Мужчина и женщина отреагировали на появление собаки по-разному. Она, словно узнав, подалась всем телом к ней. Он, резко вцепившись рукой в свою спутницу, отпрыгнул за коляску и начат истерично кричать.

Собака опешила. Присела на полусогнутых лапах, неуверенно гавкнула, потом развернулась и побежала прочь. Мужчина тоже развернул коляску, и супруги молча, пошли в обратную сторону. Друг на друга они старались не смотреть. Ребенок в коляске заплакал...

Этот разговор, может, с небольшими вариациями повторяется у них почти каждый вечер.

Он: «Полина, в чем дело, что происходит?»
Она: «Все в порядке, Юр».
Он: «Но я, же не идиот. Я же чувствую, что между нами стоит стена. Ответь мне — откуда она взялась и как ее разрушить?»
Она: «Да какая стена? Что ты глупости говоришь-то?»

Он раздраженно уходит в кухню, она кормит ребенка.

И так — почти каждый вечер. Может, с небольшими вариациями.

Просто Полина знает, что Джеффа можно было спасти, но муж принял решение — усыпить.

А Юрий боится поверить, что Полина это знает.

Анастасия Григорьева
Анастасия Григорьева

Я знаю, что такое выбросить из своей жизни что-то совсем не нужное, отказаться от вредной привычки - дело вообще плёвое.

Оставить свой комментарий

Leave a Reply

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Реклама
Женская история
Женщина и деньги, должна ли женщина зарабатывать деньги?
моя мечта сбылась

Интересно, что я уже давно понимаю, что зарабатывание денег — мужская функция, которую мне, как желающей быть мудрой жене, лучше передать мужу... — из комментария Такие комментарии я встречаю часто на...

Читать далее
Женская история
Как старый чайный сервиз помог собраться подругам и пообщаться
подруги пьют чай

В вихре современной жизни мы совсем не замечаем того, кто рядом с нами. Общение по телефону казалось ограничило повод увидеться, так нет наука на месте не стоит теперь можно даже...

Читать далее
Женская история
Не завидуй подругам
не стоит завидовать подругам

Зависти подвержен любой человек, а уж представительницы прекрасного пола — в особенности. Нередко приходится слышать: «позеленел от зависти», «побагровел от зависти»... Когда-то читала, что психологи различают шесть типов этого чувства, и...

Читать далее
Женская история
Два одиночества
букет невесты

В нашем городке было три ресторана и несколько кафе. Самый большой и популярный ресторан назывался «Северное сияние». Утомленные прямо с начала смены официанты равнодушно принимали заказы, особенно не хамили, но...

Читать далее
Женская история
Ожидания не оправдались
наша девочка

Не думала, что буду так волноваться, но когда сели в автомашину, в замок зажигания я попала лишь с третьего раза. — Тебе там удобно? — спросила, глядя на племянницу в зеркало...

Читать далее
Женская история
Прыжок
в небе

Было уже начало десятого вечера, когда Сергей наконец-то взял трубку. — Юля, пять неотвеченных, что случилось? Ты же знаешь, что я на тренировке. — Сереж, помнишь, мы с тобой мечтали...

Читать далее
Популярно
Do NOT follow this link or you will be banned from the site!