Рыцарь печального образа

железнодорожный разъезд

— Эй, гражданин! Ваша остановка! Стоянка — одна минута...

Я вскочил с полки, не продрав глаза, хвать сумку, ладонью по волосам и ходу. Чуть не сбил со ступенек вагона выползавшего дедушку, прыгнул, поставил сумку на перрон...

— А ты куда, мать твою? Тебе же через час... Ошалел?

Я поднял голову, встретился с удивленным взглядом проводницы. Поезд торопливо набирал скорость. Растерянно оглянулся. Одноглазая хатенка, над ней вывеска «Ж. -д. разъезд № 78».

— Ах, черт! Куда я попал?
— Спьяну, сынок, вылез, а? Тебе, куда было надобно? В Оболенск? Часиков через пять чегой — то будет... Ходи в буфет... Там ужо один мается...

Я оглядываюсь. Тетка в форменной фуражке с флажком в футляре.

— Спасибо...
— Я, стало быть, дежурная по этой хибаре...

У стен — деревянные скамьи. В дальнем углу буфетная стойка с заспанной толстухой. За замызганным столиком — человек в кожаном пальто, сгорбившись, рассматривает меня, приветливо машет:

— Присаживайтесь... Попутку будете ждать?..

Я рассказываю о своем приключении, сидя на скрипящем от старости стуле. Он смеется и буфетчице:

— Бутылочку и закуски посвежее... Угоститесь... Ждать долго... А я по журналистским делам. «Письмо позвало в дорогу». Думал, за денек справлюсь. Просидел три...
— Дома, небось, заждались...
— Некому... Бобыль я. Не случилось обзавестись семьей, потомством...

По сто грамм, чокнулись, глотнули. «За тех, кто в морге!» — улыбнулся новый знакомец. Он брезгливо отодвинул тарелку с подобием колбасы, пошерудел в чемодане, развернул сверток.

— Угощайтесь... Оленина вяленая. Ножик-то дайте, девушка... Сейчас я грибочки домашнего посола открою... В шесть утра принесут мальчишки вареные шишки кедровые по пять копеек... Здешние ананасы... Я соседкам-бабушкам гостинцы везу: рыбку сушеную, посуду деревянную... Они за квартирой моей смотрят, прибирают, почту забирают, пока я в разъездах... Надоело...
— Чего ж семьей не обзавелись? Вы в годах, однако...

— Воспитание подвело. Я — из романтиков. Начитался в детстве, мама воспитывала... Первая любовь — к проститутке кабацкой в шестнадцать лет. Потом скоропалительная женитьба и расплата за иллюзии... Теперь у меня на самом видном месте в квартире рога висят... Оленьи... «Напоминают мне иную жизнь...» — как писал поэт. Я не жалуюсь на одиночество, ибо на одну ночь всегда можно обзавестись неприхотливой женщиной. Организм должен функционировать всесторонне. Я — поклонник постоянства. Постоянен в своем непостоянстве. Одинок, как палец, то есть, есть еще четыре, только женского рода...

— И вы по методу Остапа Бендера — от одной к другой?
— Зачем так грубо? Как говорили в старину, по заявкам трудящихся. Мне — не к спеху. В моем возрасте половой акт — профилактика аденомы и немного ласки. Да и накладно. Я — человек обыкновенный. В чем Родина-мать родила, в том и оставила. Я не жадный. Без подарков от меня женщины не уходят. Поэтому никто из них не уходит навсегда. И претензий у меня к женщинам нет. Для женитьбы я не гожусь: слишком много недостатков, а еще больше откроется после женитьбы. Поэтому они, в подавляющем большинстве, используют меня как кобеля. Бывает и по-другому. Не все же они — самки! Если не устали, поделюсь одним из эпизодов. Только хлебнем поначалу, а то пересохло в горле...

Лет десять тому назад в одном из маленьких городишек я по случаю познакомился с девчонкой лет двадцати трех. У нее — любовь с первого взгляда, у меня сначала традиционное притяжение, а потом искренне привязался. Зацепился я надолго: готовил серию очерков о химкомбинатах. Их там три, и все преогромные: по территориям внутренний транспорт курсирует. Выделили мне сопровождающую из городского профсоюза. Женщина в годах. Ей со мной утомительно и скучно. Сплавила она меня к этой самой... Люсе.

После рабочего дня я, естественно, приглашаю Люсю поужинать в местный кабачок. Кормят там неплохо, а выпивка — только водочка с томатным соком. По заграничному — «Кровавая Мери». Я галантно запросил два сырых яйца, перчик. Аккуратненько в стаканы по сто граммов сока, по лезвию ножа в те же стаканчики по сто граммов водочки. После осторожненько надбил яичко, отцедил белок, а желток — в стакан. И со вторым также. Сверху на желтки — перчика с солью. Отстоялся коктейль. Красота несказанная! Три цвета в одной посуде: красный, белый и желтый. Показал, как пить: чуть стакашек наклонил — потекла водочка, потом — сок, а желток глотается целиком, как устрица. Дарю рецепт, попробуйте...

М-м-да-а... С этого началось... В провинции с гостиницей проще. Бутылочку дежурной администраторше или, скажем, большую коробку конфет, духи. И в ваш номер не стучат, не беспокоят. Девушка через пяток минут у меня. Все хорошо, если не считать душевой с туалетом, одной на всех, в дальнем конце коридора. С конспирацией, не торопясь, помылись, справили «нужду» в постельке по-обычному. Чего еще душе надо?..

Оказывается, надо. Если не душе, так телу. Так я был заласкан — зацелован, что решился на второй заход. Это, кстати, у меня редкость. Я, признаться, — однополчанин. Один раз, но долго. А тут — раскочегарился. Она такая нежная была... Не назойливая, а ртутью по телу разливалась. Я включил в арсенал любовных пыток пару экзотических поз... Проснулись мы счастливыми. Я — от ее искренности и непосредственности (радостное удивление при каждой новой позе!), она — от моей ласки и сексуальной заботы.

Подружились мы. Через пару дней мне экскурсовод был уже не нужен. Мы встречались в гостинице, а с пятницы по воскресенье ездили на пригородной развалюхе к бабушке в сельцо, снимали комнатку в хатенке. Я раздумывал: жениться или нет? Девочка — не избалованная, по крайней мере, оценит и меня, и жизнь в столице. Да! Еще одна деталь: меня, старого развратника, изматывало желание обучить ее некоторым сексуальным шалостям. Но, ей Богу, стеснялся. Чистая девочка, жертва, как и большинство, первой любви или, вернее, влюбленности... Как можно?.. Зато все остальное разнообразие было пройдено за короткий срок, включая школу верховой езды. Ученица оказалась на редкость способной...

Наверное, у меня есть свой ангел-хранитель... Как-то под вечер я протягиваю руку в окошко дежурной за ключом от номера, а она мне ядовитым шепотком:

— Я-то думала, что Люська к своему моряку ходит. Однако тетя Соня, уборщица, сказала, что и к вам. Тот старик, что в угловом номере, не в счет. Он наездами, по двое-трое суток, бывает. Чего таращитесь? Обойдите наш домишко, на первом этаже — третье слева окошко. Посмотрите, полюбуйтесь... Я бы смолчала, да больно вы человек хороший. А Люська товаркам раззвонила, что вы ее с собой заберете...

Я поблагодарил и отправился к указанному месту. Правда, пришлось пару кирпичиков подложить, чтобы все было видно. Картина открылась дивная: моя скромница наползла на мертвецки пьяного капитана второго ранга (я и погоны рассмотрел!) и, держа в руке его дятла, старательно мастурбировала. Я посмотрел и...

Первая мысль была практичной: старый дурак, мог бы и сам ее угостить, да получше. Вторая... Я перебирал в памяти наши встречи, буйный секс и разговоры о моей жизни в Москве. Надо сказать, девочка была страшно любопытной. Ну, буквально наизнанку выворачивала меня. А мне чего скрывать? Собирался же ее женой сделать... Даже намекнул. Правда, не более...

На следующий день я повел ее на жалкое подобие стадиона. Уселись в фиолетовой полутьме на скамейку, я покурил, послушал щебет и, неожиданно для себя, влепил ей такую плюху, что она покатилась. И молча, ушел.

Ночью в порыве благодарности я так поимел осведомительницу, что она уходила, держась за стену. А рано утром пришла... Люся. В чем она виновата, не понимала. Я назвал ей номер морячка и посоветовал пойти к нему. Она всплакнула и пробормотала: «Ты же не телился... А я, по-твоему, должна век вековать в этой серости?..»

Интересно?.. Виноват, заговорился...

— Эй, гражданин! Тот, то в Оболенск! Давай на второй путь, в товарняк, скочи на площадку. За пару часиков довезет... Не мешкай только...

Мой сосед засуетился, вытащил бутылку, сунул мне в руки.

— На память... Даст Бог, свидимся...

Я благодарно пожал ему руку, а потом, из мужской солидарности, что ли, прижал его к груди.

...Состав медленно плыл. Я успел вскочить на площадку вагона. Оглянулся. В полутьме удаляющаяся фигура размахивала руками. Прощался... Я в ответ помахал тоже... Вот мужик, а? Рыцарь без страха и упрека: холост, потому и некому его упрекать... И бояться некого...

"Рыцарь печального образа" Понравилось? Поделитесь с друзьями!

Анастасия Григорьева

Анастасия Григорьева

Я знаю, что такое выбросить из своей жизни что-то совсем не нужное, отказаться от вредной привычки — дело вообще плёвое.

Другие записи из этой рубрики...

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Комментарии проходят премодерацию и будут опубликованы после проверки, если они не нарушают правила сайта.

Do NOT follow this link or you will be banned from the site!