Оставайтесь с нами
Женская история

Добро на показ

солнечные дети

Еще десять лет назад ни о какой благотворительности я даже не задумывалась. Нет, конечно, помогала всем, кому могла. И своим, и чужим. Но минутно — по душевному порыву или объективной необходимости. О какой-то системной помощи и не мечтала. И как-то спросила на интервью у известного банкира и не менее известного мецената:

— А зачем вам все это? Спонсирование молодых художников, помощь художественному училищу, гранты для студентов? Тот на минуту задумался. А потом ответил — честно, как мне показалось:

— Знаете, настал такой момент... Я понял, что денег я уже заработал даже для правнуков. И дело, которое я делаю, продолжает крутиться и приносить доход. Новым бизнесом заниматься скучно, осесть дома — еще хуже. А хорошую живопись я любил всегда. Вот и подумал, что должен же кто-то поддерживать таланты. Почему не я?

Помнится, тогда я не особо впечатлилась. А какое-то время спустя совершенно случайно попала на сайт родителей, дети которых страдают неизлечимым и смертельным генетическим заболеванием. И что-то торкнуло, даже сама не знаю что. Сначала я купила и отвезла им специальное детское питание. Потом стала покупать ненужные, но милые сувениры в их благотворительном магазине. Познакомилась с мамами этих детей... И как-то все закрутилось. Почти два года я была другом фонда. А потом — личная драма: болезненный развод, разъезд... Мне было черно и пусто. И я почему-то подумала, что хочу в хоспис. Помогать тем, кому реально хуже, чем мне.

Вышла я на сайт самого известного хосписа, заполнила заявку волонтера. Довольно быстро меня пригласили на собеседование, которое я успешно прошла. Про эту работу я знала не понаслышке — мама несколько месяцев была волонтером при хосписе, много чего успела рассказать. Да и работа медицинского журналиста дает много информации. Вспоминается, как меня удивили люди, пришедшие на это собеседование вместе со мной. Совсем юные девочки-школьницы, пара крепких юношей-спортсменов и две возрастные дамы — обе начинающие экзистенциальные психологи. Они-то первыми и сошли с дистанции... После собеседования нам устроили экскурсию по хоспису. Естественно, пациенты, которые могут передвигаться сами, постоянно попадались нам навстречу. Мы улыбались, здоровались и шли дальше. Сначала я услышала, как одна «экзистенциалистка» шепнула другой:

— Боже мой, здесь всегда так отвратительно пахнет?

Вторая не успела ответить — по коридору прямо к нам шел молодой парень. Высокий, рослый, но практически без правого глаза. Точнее, на его месте было что-то красно-розовое и склизкое, выпирающее из глазницы. За спиной раздался шум: упала в обморок экзистенциальная дама. Видимо, сначала у нее не выдержал нос, а теперь еще и глаза... А молодежь, кстати, шла дальше, как ни в чем не бывало — ни отвращения, ни страха, ни вороватых взглядов искоса. Я их прямо зауважала.

Когда я вышла, экзистенциальные психологи курили у ограды. Одна из них — та самая слабонервная — бросилась ко мне:

— Вот скажите, как же... Ведь это же ужасно, что он так выглядит! Почему «это» ему не забинтуют или не заклеят?

Я пожала плечами. Тоже закурила и поинтересовалась:

— Если вы так испугались не самого тяжелого зрелища, как вы вообще работать планируете? Обе дамы приняли истово-достойный вид. И вторая проговорила — даже немного с пафосом: — Мы хотели помочь умирающим достойно покинуть этот мир. Читать им книги, вести с ними беседы...

Мне ничего не оставалось, кроме как снова пожать плечами. Видимо, дамы пропустили мимо ушей, что всем потенциальным волонтерам надо прочитать специальную брошюру про психологию людей, находящихся в термальной стадии болезни. Тогда бы они знали, что тех, кто перед смертью тих и незлобив, не так много. Гораздо больше тех, кто проклинает себя, Бога, всех вокруг. И если по слабости телесной не может кинуться на тебя с кулаками, плюнуть может вполне. Мама рассказывала про одного львовского католического священника, который всегда приходил в хоспис с огромным носовым платком. И перед выходом вытирал плевки с лица и оттирал от сутаны... Уж, какое тут смирение и успокоение...

Все это я вкратце поведала дамам. Замечая, что глаза у обеих расширяются от ужаса. Впрочем, я их успокоила: сказала, что волонтеров к таким не пускают обычно, ими занимается сам персонал. И добавила:

— Кстати, про запах. Да, он там всегда такой. Вы же понимаете: умирающие от рака люди, разлагающаяся плоть...

Одна из психологинь пролепетала:

— Но ведь... Есть же освежители воздуха, дезодоранты...

Я только вздохнула:

— Там пациенты практически без всякого иммунитета. А любой дезодорант или освежитель — это химия, аллергены... Им нельзя.

В общем, мои собеседницы больше не пришли. Но, к стыду своему, и я проходила туда очень недолго. До пациентов меня так и не успели допустить: я занималась бельем, уборкой, помогала раскладывать гигиенические принадлежности и перевязочные материалы. А потом навалилась такая куча работы, что даже раз в неделю выбираться в хоспис стало проблематично. Возможно, если бы меня там ждали живые люди или хотя бы один человек, я бы изыскивала возможности. Но к безликим простыням не ездить оказалось не так неловко.

После этого некоторое время я думала, что благотворительная страница моей жизни перевернута. Но у судьбы были свои планы. Совершенно случайно я попала в один благотворительный фонд, патронирующий несколько детских домов для детей с особенностями развития. Фонд возглавляли известные в стране люди, волонтерская компания оказалась крепкой, дети — солнечными. И я как-то... прикипела — и душой, и всей собой. Несмотря на то, что приходилось ехать больше часа через весь город, каждые выходные я проводила с детьми.

Да, там меня ждали. И Веня с синдромом Дауна, и Маня с легкой степенью олигофрении, и Дима с тяжелым ДЦП. После нескольких встреч ребята стали меня узнавать. И когда я приходила, мне буквально не хватало рук. Потому что каждого нужно было потрогать, обнять, взять за ручку. А самых маленьких — еще и на руки... „

Я общалась с ними в интернате. Мы выезжали на концерты, спектакли, развивающие занятия. И это было счастье — поначалу. Я очень быстро научилась не реагировать на то, как смотрят на наших детишек мамы здоровых детей — в кино ли, в театре ли. И как стремятся убрать от нас подальше своих чад — словно синдром Дауна передается воздушно-капельным путем. К слову сказать, сами дети этих трепетных мамаш вели себя не в пример лучше. И, кажется, вообще не замечали, что наши подопечные какие-то не такие.

Еще почти два года жизни были посвящены моим солнечным детям. Не только с синдромом Дауна — традиционно солнечными называют их. Но я имею в виду и всех остальных — нет для меня несолнечных детей...

Я быстро привыкла к тому, что большинство близких и дальних знакомых меня просто не понимали. И говорили о моем волонтерстве со странной смесью брезгливости и жалости. Сначала возмущалась, а потом поняла, что просто каждому — свое. Это вот мое, но вовсе не обязано быть при этом приятным и понятным всем и каждому.

Для меня все начало рушиться из-за руководителей и «первых лиц» фонда. Потому что слишком часто они стали этими своими лицами сверкать — естественно, вместе с нашими детьми. При этом совершенно не думая о том, что мероприятие проходит зимой на улице и дети банально мерзнут. Особенно наши, многие, из которых просто не могут быстро бегать и активно прыгать, чтобы согреться. Не принимали в расчет того, что нельзя фотографироваться с девочкой-эпилептичкой — вспышка фотоаппарата провоцирует у нее судороги. И еще массу подобных «мелочей» упускали из внимания наши благотворители...

Сначала я просто бесилась. Потом принципиально перестала выезжать на любые мероприятия со звездами. И ушла — после одного такого мероприятия, в котором меня просто умолили поучаствовать. Предновогодние дни, детей надо вывезти много, а волонтеров катастрофически не хватает, благотворителям же нашим приспичило...

Помню до сих пор, как мы с коллегой метались по одной из центральных улиц города, «вылавливая» в праздничной толпе своих детей и стаскивая их к нашему автобусу. Какие были дети, помню тоже. Одни — абсолютно замерзшие и еле передвигающие ноги, другие — перевозбужденные и оттого дикие и неуправляемые. Молоденькая воспитательница в ужасе заламывала руки: «Господи, их должно быть пятнадцать! А их... Коля, Валя, Саня...» И вновь и вновь пересчитывала своих питомцев по головам.

А наши организаторы «звездили». Вовсю. Когда последнего, пятнадцатого пацаненка они нам принесли, он, кажется, вообще уже мало что соображал. И бешено чесался: добрые люди накормили его строго запрещенным шоколадом. И я кинулась в аптеку...

Коллега, друг и очень хороший мужчина, уговаривал:

— Ну, плюнь ты на них. Денег дают, и ладно. А что пиарятся, ну так работа у них такая. Главное же — дети, они тебя любят, ты им Нужна.

Я плакала, но отказалась все равно. Уже два года прошло. А я, как брошенная жена просматривает страницу бывшего мужа в соцсетях, смотрю на фотографии своих бывших подопечных... И сердце ноет. И в голове мысль о том, что напрасно я... Дети же меня и, правда, любили...

Анастасия Григорьева
Анастасия Григорьева

Я знаю, что такое выбросить из своей жизни что-то совсем не нужное, отказаться от вредной привычки - дело вообще плёвое.

Оставить свой комментарий

Leave a Reply

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Реклама
Женская история
Женщина и деньги, должна ли женщина зарабатывать деньги?
моя мечта сбылась

Интересно, что я уже давно понимаю, что зарабатывание денег — мужская функция, которую мне, как желающей быть мудрой жене, лучше передать мужу... — из комментария Такие комментарии я встречаю часто на...

Читать далее
Женская история
Как старый чайный сервиз помог собраться подругам и пообщаться
подруги пьют чай

В вихре современной жизни мы совсем не замечаем того, кто рядом с нами. Общение по телефону казалось ограничило повод увидеться, так нет наука на месте не стоит теперь можно даже...

Читать далее
Женская история
Не завидуй подругам
не стоит завидовать подругам

Зависти подвержен любой человек, а уж представительницы прекрасного пола — в особенности. Нередко приходится слышать: «позеленел от зависти», «побагровел от зависти»... Когда-то читала, что психологи различают шесть типов этого чувства, и...

Читать далее
Женская история
Два одиночества
букет невесты

В нашем городке было три ресторана и несколько кафе. Самый большой и популярный ресторан назывался «Северное сияние». Утомленные прямо с начала смены официанты равнодушно принимали заказы, особенно не хамили, но...

Читать далее
Женская история
Ожидания не оправдались
наша девочка

Не думала, что буду так волноваться, но когда сели в автомашину, в замок зажигания я попала лишь с третьего раза. — Тебе там удобно? — спросила, глядя на племянницу в зеркало...

Читать далее
Женская история
Прыжок
в небе

Было уже начало десятого вечера, когда Сергей наконец-то взял трубку. — Юля, пять неотвеченных, что случилось? Ты же знаешь, что я на тренировке. — Сереж, помнишь, мы с тобой мечтали...

Читать далее
Реклама
Популярно
Do NOT follow this link or you will be banned from the site!