Что происходит, когда хорошая мама уезжает в командировку

0
45 просмотров
папа дома

Все папы настроены выбирать себе самую лучшую маму: обязательно чтобы сочетались красота, худоба, и умение варить борщи. Поэтому и папа из нашего рассказа выбрал...  выбирал и выбрал — красивейшую и не лишённую хозяйственности маму. Свадьба прогремела на всю округу, деревня гудела как встревоженный рой пчёл не меньше недели. Веселье кажется заразило всех. И вот, позади два десятка лет совместной жизни. В какой-то момент мама сочла, что папа обладает достаточной самостоятельностью, и он может недельку побыть и один, пока она уедет по делам.

День первый

День папа начал с полной ревизии холодильника. Восседал на средней, самой крепкой полке, господин Борщ, вокруг него свитой выстроились креманочки и салатницы, звеня хрустальными боками. Нижняя полка хранила урожай этого лета: светло-зеленые еще колючие огурцы, как селедки, сложенные «вольтом» для большей вместительности, выстилали фундамент овощной лавки. Крепко на него присели пухлые бурые помидоры, трескаясь от чрезмерной спелости. Миленько разбросанная резвая редиска втесалась в каждую свободную щелочку. Помидоры кряхтели, будто пышные кондукторы в тесном транспорте. Верхние ярусы занимали фрукты-интеллигенты. Виноград изящной гроздью лениво свисал с жердочки. Яблоки, бананы, груши блестящим боком продажно манили растерявшегося папу.

Папа плотно пообедал, зевнул, вставая из-за стола. Крошки хлеба мило осыпали все белоснежное полотно скатерти, покрывавшей стол. Жирная капля красного борща добавляла пикантности этому шедевру. Тогда сытый папа направился с грязной тарелкой к раковине, бросил нерешительный взгляд на посудомоечную машину, задумался и сделал самый смелый поступок в мамином государстве. Папа подошел к холодильнику, который неодобрительно пыхтел. В самое его сердце папа поставил пустую тарелку с болтавшейся на ней ложкой, и выглядело бы все это немного странно, если бы не весьма логичное: «Вот придумал-то! Во голова! Не прокиснет, микробы не попадут, и еще неделю минимум будет служить. Ох, эти женщины, ох, эти предрассудки!» Так прошел и ужин самостоятельного папы, прибавив дополнительное красное жирное пятно на белую скатерть.

День второй

День второй – и все по тому же сценарию. Пыхтит холодильник, кряхтят помидоры, и только радужными красками расплывается свежее послеобеденное пятно. Крошки начинают покрывать не только стол, но и все вокруг: диван, пуфики, кусок линолеума, выглядывавший из-под лоскутной дорожки.

День третий… Четвертый…

Овощная лавка пустеет, виноградная гроздь превращается в засохшую веточку с небрежно оборванными клочками когда-то спелых ягод. Помидоры от безысходности пошли «по швам», томатным соком растекаясь по огурцовому фундаменту. Господин Борщ заметно исхудал. Креманки и салатницы разбрелись по чужим полкам. Все оставшееся время папа устанавливал свои порядки на чужой территории, вынося продукты в зал, расположившись на усыпанном крошками диване возле доброго друга Телевизора. Неизменной оставалась папина находка – грязная тарелка с ложкой в антибактериальных условиях. До маминого приезда оставалось пару дней, и папа, иногда волнуясь и теребя зеленый стручок лука в солонке, оглядывал просторы реформированного государства.

Шестой день

Шестой день – «в мыле». Папа судорожно протирает подоконники, линолеум, пылесосит, запутываясь в толстом непослушном шланге, защищаясь ругательствами. Выбивает диванную пыль и крошки, а потом вновь берется за пылесос. «Замкнутый круг какой-то!» – кричит папа, запульнув в жужжащий аппарат домашним тапком. Пауза на тяжелый выдох… Выметает из холодильника яичную скорлупу, сухую ветку винограда, апельсиновые корки. По очереди папа вымывает огурцы в томате, немного сморщившиеся от влаги. Переставляет хрусталь. Добирается до своего ноу-хау, и… Вспоминает, что господин Борщ эмигрировал из государства. Тогда папа набирает из огромного мешка несколько картофелин и бежит на кухню.

Час икс...

«17 часов ровно» – невнятно противным голосом сказала женщина из часов. У папы остались считанные минуты, чтобы приготовить ужин для мамы. Вымытые картофелины летят в кипящую воду. Три, два, один… Стук в дверь. Мама приехала. Папа берет ее портфель и пальто, перебирая домашними тапками по свежевычищенному паласу, безмерно радуясь ее возвращению и в то же время ужасно переживая за свою самостоятельность. Папа усаживает маму за стол и торжественно вываливает картошку в кожуре в тарелку, прикрывающую красную жирную лужу на уже не белой скатерти, заявляя: «Кушать подано! Картофель в мундире» Мама ласково заулыбалась и заглянула в холодильник, в котором фундаментом насыпаны огурцы, и в самом сердце – ноу-хау. Двадцать лет зависимости друг от друга сказались на самостоятельности папы, и мама, скрывая добрый смех, позвала его в магазин. «Эх, эти ваши штучки, эти ваши предрассудки» – сказал папа, посматривая на посудомоечную машину и жирное пятно на скатерти.

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Please enter your comment!
Please enter your name here